Цыплунов. Маменька, погодите! Эта женщина очень несчастна. Ни одно высокое чувство в ней не было затронуто. Ей никто никогда не
говорил о сострадании, о любви; она не знала даже, что порока нужно стыдиться, а не гордиться им.
Неточные совпадения
Мадам Шталь
говорила с Кити как с милым ребенком, на которого любуешься, как на воспоминание своей молодости, и только один раз упомянула
о том, что во всех людских горестях утешение дает лишь любовь и вера и что для
сострадания к нам Христа нет ничтожных горестей, и тотчас же перевела разговор на другое.
— Э! да ты, я вижу, Аркадий Николаевич, понимаешь любовь, как все новейшие молодые люди: цып, цып, цып, курочка, а как только курочка начинает приближаться, давай бог ноги! Я не таков. Но довольно об этом. Чему помочь нельзя,
о том и
говорить стыдно. — Он повернулся на бок. — Эге! вон молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что ты, в качестве животного, имеешь право не признавать чувства
сострадания, не то что наш брат, самоломанный!
Унылое чувство
сострадания и боль совести, какие испытывает современный мужчина, когда видит несчастие, гораздо больше
говорят мне
о культуре и нравственном росте, чем ненависть и отвращение.
Все, что я читал, было насыщено идеями христианства, гуманизма, воплями
о сострадании к людям, — об этом же красноречиво и пламенно
говорили лучшие люди, которых я знал в ту пору.
По возвращении в Петербург мне приходилось
говорить кое-где об этом замечательном экземпляре нашей эмиграции, и все
о нем слушали с любопытством, иные с
состраданием, другие смеялись.
В нем сквозило
сострадание и боязнь, что ее услышит тот,
о ком она
говорила, хотя он был отделен от нее расстоянием улицы и толстыми стенами.
Садимся обедать. Раненый офицер, у которого от раны в висок образовалось сведение челюстей, ест с таким видом, как будто бы он зануздан и имеет во рту удила. Я катаю шарики из хлеба, думаю
о собачьем налоге и, зная свой вспыльчивый характер, стараюсь молчать. Наденька глядит на меня с
состраданием. Окрошка, язык с горошком, жареная курица и компот. Аппетита нет, но я из деликатности ем. После обеда, когда я один стою на террасе и курю, ко мне подходит Машенькина maman, сжимает мои руки и
говорит, задыхаясь...
В этом очерке я буду
говорить о предмете, который считают щекотливым, но речь моя будет так скромна и сдержанна, что не оскорбит ничем чувства людей нравственных, к которым я пишу эти строки, прося их
о внимании и
о помощи существам, требующим
сострадания.